– Пожалуйста, пожалуйста, папаша, присаживайтесь. Так вам будет удобнее. В ногах, говорят, правды нет.

Он посмотрел на нее свирепо, продолжая читать. Она окончательно растерялась.

– Смотрите, какое сегодня красивое море. Просто загляденье! – сказала Дебора.

– Красивое, очень даже красивое! – отрубил он. – Но если б вы отстали от меня, было бы еще красивее…

Он сердито повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен.

– Соседушка, не думайте о нас плохо. Мы это все от чистого сердца! – заговорила заискивающе Ната Церетели.

– Конечно, папаша, от чистого сердца. Из уважения к вам. Не обижайтесь на нас.

– Я прошу одно: оставить меня в покое! – окончательно возмутился старик и отошел в сторону. – Я приехал сюда отдыхать и не потерплю всяких козней, и шуток! Если не прекратите свою дурацкую игру, обращусь к директору и он найдет на вас управу!

Они обомлели.

Что? Что он сказал? Обратится к директору и тот на них найдет управу?! К какому же директору он обратится? Может, к тому? К своему сыну?…

Дебора побледнела, Шпак-Ковалик и Ната чуть было не упали в обморок, услыхав такие слова. Они окончательно растерялись. Такой старик, решили они, способен на всякие пакости. Он может позвонить по телефону сыну-директору, а тот, имея машину, мгновенно прикатит сюда и расправится с ними за оскорбление отца.

– Боже, какую мы кашу заварили! И как ее расхлебать?! – Дебора схватилась за голову.

Да, конечно, только этого и не хватало! Вскоре в театре начинается аттестация, сокращение штатов, так называемое омоложение коллектива. Что же будет?

Здорово они попались!

Знали б, что такое получится на отдыхе, разве они взяли бы путевки? Да пропади они пропадом, эти путевки вместе с отдыхом! Как теперь выйти из этого положения?

Они перестали есть и спать. Ничего не могли придумать, чтобы успокоить этого упрямца, как-то помириться с ним.